Просим внимания! Вы находитесь на страницах архивной версии сайта. Перейти на новый сайт >>

Поиск по сайту:

Сделать стартовой страницей

Дискуссии

Мир после иракского кризиса

17.06.2003

Победоносная военная операция США в Ираке оставила множество вопросов, как о судьбе страны после падения режима Хусейна, так и о трансформации системы международных отношений и внешнеполитической стратегии России в новых условиях. Эти вопросы обсуждали в Фонде «Либеральная миссия» эксперты по внешней политике Алексей Малашенко, Андрей Пионтковский, Алексей Салмин, Дмитрий Тренин. Вел обсуждение вице-президент Фонда Игорь Клямкин.

Первый вопрос обсуждения был посвящен изменению позиций Запада, возникающим перед ним вызовам и современной роли США. Второй вопрос- роли международного права и международных институтов и внешнеполитической стратегии России.


Оглавление:

1. Усилила ли победоносная война в Ираке стратегические позиции западной цивилизации? Каковы возможные ответы и новые вызовы со стороны незападного (прежде всего, исламского) мира? Современная роль США: мировой жандарм или экспортер демократии? Насколько
2. Превентивные войны против диктаторских режимов: путь к новому миропорядку или к планетарному хаосу? Какова роль международного права и международных институтов в условиях военно-технологической монополии США? Какой может и должна быть позиция России в

1. Усилила ли победоносная война в Ираке стратегические позиции западной цивилизации? Каковы возможные ответы и новые вызовы со стороны незападного (прежде всего, исламского) мира? Современная роль США: мировой жандарм или экспортер демократии? Насколько

Игорь КЛЯМКИН:
Думаю, что тема сегодняшнего обсуждения не нуждается в развернутом вступлении. Война в Ираке закончилась, но решила ли она те проблемы, которые должна была решить? В первом круге обсуждения экспертам предложено ответить на вопрос: усилила ли эта победоносная война стратегические позиции Запада? Каковы возможные ответы и новые вызовы со стороны незападного (прежде всего, исламского) мира? Какова современная роль США и насколько велика их стратегическая устойчивость?


Алексей САЛМИН (президент Фонда «Российский общественно-политический центр»): «США ставят в Ираке эксперимент с непредсказуемым исходом»
Военно-техническая сторона произошедшего в Ираке более или менее понятна, а то, что не понятно сейчас, мы вряд ли узнаем завтра и послезавтра. Что касается социальной и культурной составляющей, то, видимо, если режимы, подобные режиму Саддама Хусейна, существуют в течение десятилетий, они формируют поколения не слишком воодушевленных религией или идеологией людей, вряд ли способных принимать самостоятельные решения и жертвовать собой в заведомо невыигрышных ситуациях. Без опыта Второй мировой войны (вспомним при этом ее начало), возможно, и с коммунистическим режимом в СССР со временем случилось бы что-то похожее, хотя, конечно, различия между двумя моделями значительны и значимы. Известна и древняя стратагема: «Там, где не прорвется легион, пройдет осел с мешком золота».

Я не могу ответить на вопрос, усилила ли победоносная война в Ираке стратегические позиции западной цивилизации. Цивилизация – слишком сложная, масштабная и, увы, несколько расплывчатая категория. Я думаю, что последствия этой локальной, хотя во многих отношениях впечатляющей, войны несоизмеримы с инерционностью того, что мы вкладываем – или думаем, что вкладываем – в понятие «цивилизация». Вряд ли плодотворно ставить вопрос именно так. Если же говорить о перспективах американской гегемонии или о безопасности США и их союзников… Какой-то штангист поднимает штангу с большей легкостью, чем от него ждут, но на этом основании прогноза не сделать. Сразу не понять, поднимет он в следующий раз еще больший вес или в этот раз уже надорвался. В средне- и долгосрочной перспективе позиции Запада в войне в Ираке не усилились. Ведь в первую очередь его безопасности угрожал не саддамовский Ирак. Здесь, скорее, события развивались по дальневосточной поговорке: «Отрубить голову петуху на глазах у обезьяны»…

Любопытно сопоставить ситуации 1991 и 2003 годов. В 1991 году фактически та же команда – Ричард Чейни, Дональд Рамсфельд и др. – приняла решение не добивать Саддама Хусейна, в защиту которого приводились серьезные и рациональные аргументы. Через двенадцать лет было принято противоположное решение, хотя Ирак не стал за это время сильнее или агрессивнее. У каждого события множество причин и составляющих. То, что мы воспринимаем как событие, – в действительности наиболее яркий элемент саморазвивающегося процесса. Создается впечатление, что вашингтонскому истеблишменту был нужен кто-то на роль козла отпущения, и, по ряду причин, сыграть ее выпало Хусейну. Таким образом США припугнули и, может быть, заставили задуматься весь мир. Но это совершенно иная задача, чем повышение уровня безопасности.

Не думаю, что вызовы западной цивилизации или доминированию Соединенных Штатов актуальны, во всяком случае на данном этапе. Скорее, заслуживают внимания вызовы, связанные с возможной дестабилизацией ситуации в Ираке и, не исключено, в регионе в целом. В Ираке речь идет о возможности как межобщинных конфликтов, так и конфликтов внутри некоторых общин – шиитской, курдской. Сможет ли с этим эффективно справится новая иракская администрация? Вряд ли сегодня можно ответить на этот вопрос однозначно. Угроза нестабильности в Ираке и вокруг него, на мой взгляд, будет служить существенным фактором при планировании и принятии политических решений.

Другой вызов – возможное усиление исламской фундаменталистской реакции. Долгосрочность перспектив этого процесса пока неопределима, поскольку непонятны, хотя по-своему предсказуемы, дальнейшие шаги США. Еще несколько месяцев назад американские коллеги прямо говорили, что преследуют двойную цель «Ирак – Иран». Если так и будет, то ситуация во всем регионе существенно изменится. В краткосрочном же плане можно говорить только о возможности реализации различных сценариев.

Какова современная роль США? Пожалуй, можно сказать, что сегодня Америка выступает в роли мирового жандарма, но лишь до определенной степени, потому что она, вероятно, не собирается играть такую роль всегда и везде. Это было бы совершенно нелогично. Роль жандарма мирового масштаба предпочтительна при биполярной системе, а в однополярном мире можно позволить себе роскошь им и не быть или быть только там, где это действительно необходимо. Вообще-то за исполнение обязанностей жандарма полагается жалованье, бесплатных жандармов не бывает. Что касается роли экспортера демократии, то само понятие демократии в таком контексте кажется мне все более и более расплывчатым. Сегодня «демократия» значит примерно то же, что и «государство» вообще. Это слово вообще грозит утратить какой-либо смысл, если говорить об «экспорте демократии» в такие страны, как Ирак или Иран. Формально демократические институты, существующие в этих странах, видимо, требуют другой, более тонкой классификации политических моделей.

США ставят в Ираке эксперимент с непредсказуемым исходом. Невозможно заранее сказать, удастся ли создать в такой стране, как Ирак, жизнеспособный демократический режим, и если да, то каковы будут его реальные характеристики: будет ли он религиозным или светским, монархическим или республиканским, сколько будет стоить победителям и побежденным. Теоретически можно вообразить построение в Ираке государства, к примеру, на иорданский лад, благо эти две страны исторически связаны друг с другом. Но насколько это реально в постсаддамовском обществе, да и можно ли назвать создание такой модели «экспортом демократии»?

Стратегическая устойчивость самой «демократической империи» в краткосрочной перспективе достаточно велика, если понимать под ней ту часть мира, которая возглавляется Соединенными Штатами и контролируется этой страной, а также управляемыми ею мировыми и региональными союзами. В более долгосрочной перспективе стабильность во многом зависит от состояния американской экономики, политической и социальной успешности американской модели не только сегодня, но и завтра. И эта проблема не только не решается созданием мировой империи, но, скорее, имперское поведение страны затрудняет ее решение. Чем большую ответственность страна на себя взваливает, тем больше у нее проблем и соблазнов. Чем большее количество объектов и процессов ты контролируешь в повседневном режиме, тем сложнее контролировать не только контролируемых, но и контролирующих.


Игорь КЛЯМКИН:
Если я правильно понял, ситуация в стратегическом плане неопределенная?


Алексей САЛМИН:
Если смотреть на мир через призму иракских событий во всей их сложности – да.


Игорь КЛЯМКИН:
А какова вероятность стабилизации ситуации внутри Ирака?


Алексей САЛМИН:
В краткосрочной перспективе ситуацию, скорее всего, удастся стабилизировать, а дальше, я думаю, все будет развиваться по своим законам, в новой логике с новыми персонажами. По крайней мере, я не жду какого-то реванша. Такие режимы не возрождаются, в отличие от их матриц.


Игорь КЛЯМКИН:
Каковы перспективы исламизации Ирака?


Алексей САЛМИН:
Вероятнее всего она будет происходить.


Игорь КЛЯМКИН:
Стабилизируются ли отношения между Америкой и Европой?


Алексей САЛМИН:
Я полагаю, что в обострении отношений есть своя логика. На время они стабилизируются. Европа немного пристыжена, ее уязвили, поставили на место. Но думаю, что возникшие трения станут дополнительным стимулом для того, чтобы Европа начала искать свои выходы и делать свои выводы. Причем это, возможно, в первую очередь произойдет не во Франции и Германии. Не исключаю, что в среднесрочной перспективе особые позиции появятся и у достаточно близких союзников США.


Игорь КЛЯМКИН:
Можно ли утверждать, что речь идет в данном случае о конфликте принципов и базовых ценностей?


Алексей САЛМИН:
Я вижу в этом и конфликт субкультур, и их ситуационное использование. В поведенческом смысле понятия «европейская культура» не существует. Однако в ситуации противостояния, в том числе и Соединенным Штатам, такое понятие может возникнуть как операциональное, а не только как чисто символическое. Здесь есть повод для серьезной дискуссии.


Алексей МАЛАШЕНКО (политолог, эксперт Московского Фонда Карнеги): «В ближайшие полгода вряд ли стоит ожидать какой-либо реакции на иракские события в мусульманском мире»
Я не стал бы говорить об усилении позиций западной цивилизации как результате войны с Ираком. Следует говорить не о западной цивилизации, а о западном мире, в котором война с Ираком обозначила раскол. Думаю, он будет достаточно долгосрочным. Вопрос лишь в том, на каком уровне и что будет его поддерживать.

Пример Ирака доказал нежизнеспособность режимов, подобных саддамовскому. Показательно то, как он провалился, как растаяла и гвардия Хусейна, и все его дивизии, как появились не моджахеды, а мародеры. Однако я не стал бы делать выводы относительно всего мусульманского мира на основании того, что Ирак быстро развалился, несмотря на тоталитарный режим. У Ирака есть определенные особенности, которых может не быть в большинстве мусульманских стран. Во-первых, внутреннее размежевание. Такое соотношение суннитов и шиитов не свойственно мусульманскому миру и свидетельствует об отсутствии консолидации – подчеркну, помимо Саддама Хусейна. Во-вторых, курды – мощный фактор, препятствовавший государственному единству. В-третьих, идеологическая составляющая режима Хусейна, которая, может быть, недостаточно очевидна. Она представляет собой рудименты сначала общеарабского, а потом иракского общегражданского национализма, который не состоялся из-за суннитов, шиитов и курдов. В ходе борьбы за укрепление режима, был окончательно вытоптан ислам, и без того недостаточно развитый в этом регионе. И слабость иракского сопротивления во многом объясняется слабостью ислама.

Вообще когда мы говорим о мусульманском мире, надо учитывать его неоднородность. В ближайшие полгода вряд ли стоит ожидать какой-либо реакции на иракские события. Впоследствии же, если на них и не будет реакции в самом Ираке и Иране, то она будет в арабском мире, странах Персидского залива, Пакистане и даже, возможно, Индонезии и Филиппинах. Как показывает опыт, чем дальше страна от места событий, тем активнее она на него реагирует. То, что не состоится в Ираке, может произойти в Юго-Восточной Азии или где-нибудь еще.

Думаю, в государствах мусульманского мира особых протестов не будет. Не стоит ожидать появления новых сверхавторитарных фундаменталистских исламистких режимов. Сами элиты в этих странах боятся подобных тенденций и сделают все, чтобы их избежать. Исламизма следует ожидать от международных и региональных оппозиционных организаций. Я не исключаю мощных эмоциональных протестов. Эти опасения подтвердились и в ходе моей недавней поездки в Дагестан. Я и представить себе не мог такой исламской солидарности на вербальном уровне. Раньше мусульмане между собой спорили, хорошие или плохие ваххабиты, по-разному к ним относились. И вдруг сейчас начинают высказываться идеи, что американцы сначала захватят Ирак, а потом Дагестан. Явно прослеживается желание приблизить Дагестан к месту событий, показать, что обидели всех мусульман. А ведь их действительно обидели.

Что касается современной роли США в мире, то, как бы ни относиться к их политике, американцы сейчас выполняют, пусть очень болезненно, жестоко и нагло, определенные позитивные функции, которые не могут выполнять международные организации и мировое сообщество. В конце концов, вне контроля Саддам Хусейн мог сделать слишком многое даже с химическим оружием. Если сегодня бросить производство оружия массового уничтожения на произвол судьбы, то завтра мы будем иметь дело с его непредсказуемым распространением. Оно и так происходит, потому что мировое сообщество еще не научилось убеждать людей, что этого быть не должно. Можно представить последствия раскола того же Ирака и получения этого оружия какими-нибудь радикальными шиитами. Этот вопрос американцы попытались решить доступными и удобными им способами, но пока он остается открытым.

Что касается роли «экспортера демократии», то я в принципе не согласен с такой постановкой вопроса. Для теории нескольких волн демократии Сэмюэля Хантингтона основная проблема в наполнении реальным содержанием демократических институтов, которые сейчас есть даже у Туркмен-баши. Но разве кто-нибудь представляет, как и чем их наполнять? Очень хорошо, что нет режима Хусейна. Но что мы можем предложить взамен? Есть такое маниловское желание воспитывать элиту, создавать средний класс. Это сейчас происходит в Средней Азии, но такой путь рассчитан на поколения. Абсурдно предполагать, что демократию можно внедрить в течение десяти-пятнадцати лет. Однако ничего не делать тоже нельзя, потому что замедленное развитие политической культуры тех регионов будет все время воспроизводить то бен ладенов, то саддамов хусейнов. По-моему, это вопрос не для сегодняшнего обсуждения, а для конференции, посвященной демократическому транзиту.


Алексей САЛМИН:
Несколько месяцев назад за этим же столом была дискуссия об оружии массового уничтожения. Тогда я сказал, что пока сохраняется суверенитет государства, пусть самого малоуважаемого, есть шанс, что такое оружие, даже если его много, все же не будет использовано, по крайней мере – в борьбе с другими суверенными государствами. Во время Второй мировой войны был прецедент, когда химическое оружие было у всех, но никем не использовалось. Когда же оружие массового уничтожения становится достоянием негосударственных образований, гарантии безопасности резко уменьшаются. То же относится и к конфликтам с участием таких образований. Тухачевский травил ипритом тамбовских крестьян, его коллеги – басмачей, Хусейн – курдов. Но большевики не использовали газ даже в войне с Финляндией, а Хусейн – в войне с Ираном.


Игорь КЛЯМКИН:
Получается, что с точки зрения глобальной безопасности произошедшее позитивно?


Алексей МАЛАШЕНКО:
Я бы сказал, что 51% – позитивного, 49% – негативно. Но в целом это все-таки позитивно.


Дмитрий ТРЕНИН (заместитель директора Московского Фонда Карнеги): «США оказались перед очень серьезной дилеммой между гегемонией и лидерством»
Война в Ираке должна ускорить процессы глобализации и модернизации Ближнего и Среднего Востока. Я не думаю, что речь идет об укреплениях позиций западной цивилизации. Но, безусловно, модернизация будет затрагивать Ближний и Средний Восток в большей степени, чем до сих пор. И американская, и европейская публика обратила внимание на этот регион. Очевидно, интерес этот долговременный. Процессы будут идти при внимании со стороны ведущих центров современной цивилизации. Однако овеществленная концепция Запада времен «холодной войны» по разным причинам перестала удовлетворять и американцев, и европейцев. Уже нет Запада в том смысле, в каком он существовал с 1945 по 1991 годы, а если угодно, и по 2001 год. Это ставит перед Америкой и Европой задачу реконфигурации трансатлантических отношений, а перед Европейским Союзом очень серьезную проблему идентичности. Ответы на оба крайне сложных вопроса вряд ли будут найдены в обозримом будущем, в ближайшие три-пять лет.

Что касается реакции незападного, прежде всего исламского, мира на войну в Ираке, то я не был удивлен тем, что в целом она была довольно спокойной. Я и не ожидал бурной реакции. Она, возможно, есть на эмоциональном уровне, но на нем можно выпустить пар через громогласные заявления, как в Дагестане, о котором говорил Алексей Малашенко. Мне кажется, замена действия громогласными заявлениями вообще характерны для этой ветви мировой цивилизации. Война в Ираке лишь еще раз подтвердила истину об отсутствии исламского мира как единого актора. В нем нет и не будет единства, поэтому бояться и демонизировать его не нужно. Мы имеем дело с достаточно сложной реальностью, которая требует подхода, гораздо более тонкого, чем «западный мир против исламского». Не по этой линии, на мой взгляд, развиваются наиболее важные процессы.


Алексей САЛМИН:
Получается, что проиграли двое – Хусейн и Хантингтон?


Дмитрий ТРЕНИН:
Хусейн – безусловно, Хантингтон – не знаю. Не думаю, что сам он с этим согласится. И потом, он столько выиграл раньше, что этот проигрыш для него незначителен. Я бы хотел проигрывать так, как Хантингтон.

На самом деле основной вызов стоит перед исламским, арабским миром. Это тот самый вызов модернизацией, о котором я говорил раньше. Мне кажется, что сейчас появляются реальные перспективы модернизации. Не знаю, дойдут ли они до реализации каких-то модернизационных проектов, но иракская война сделала еще более очевидным то, что Ирак и Палестина являются двумя потенциальными точками роста модернизационных процессов в арабском мире. Это подтверждают и последние сообщения средств массовой информации о том, что председатель Палестинской автономии Ясир Арафат намерен постепенно уступать место более реалистично мыслящим палестинским политикам. Думаю, что Израиль не будет занимать сугубо обструкционистскую позицию по этому вопросу, а, напротив, увидит в этом шанс на разрешение конфликта.

Вызов исламскому миру вполне очевиден, как и ответ на него. Вопрос лишь в том, как этот ответ реализовать. Пока мы можем ориентироваться лишь на пример Ирана, попытавшегося соединить ислам и демократию. Робкие шаги в направлении модернизации предпринимаются в других странах, и я думаю, что эти процессы будут усиливаться. Нет никаких причин считать какую-то часть человечества не способной к восприятию ценностей демократии в том или ином виде. Ни Китай, ни Россия, ни арабский мир не являются запретными зонами для демократии и демократических институтов. Процессы демократизации будут усиливаться в том числе и потому, что США уже стали ближневосточной державой, реально управляя довольно крупной мусульманской страной. И они не могут позволить себе проиграть, что и будет способствовать модернизации мусульманского мира.

Война в Ираке стала презентацией однополярного мира. О нем говорилось долгое время, но сейчас он перестал быть фигурой речи и стал международной реальностью. Ведь международная система сегодня – это Соединенные Штаты Америки. А система международных отношений – это отношения США с другими странами. Отношения других стран между собой имеют второстепенное значение. Соединенные Штаты – не только ядро системы. Фактически они берут на себя функции системы, которой является весь мир. При этом администрация Джорджа Буша сумела, несмотря на опасения и сомнения внутри страны, заручиться общественной поддержкой для проведения операции против Ирака без санкций ООН и вопреки мнению некоторых ведущих союзников. Соединенные Штаты провели первую крупномасштабную войну после Вьетнама и выиграли ее. Соединенные Штаты приступили к управлению крупной страной в арабском мире. Сомневающиеся или противники этой войны – Франция, Германия, Россия – ищут пути примирения с Соединенными Штатами. И Соединенные Штаты будут решать, в какой форме это примирение состоится. По сообщениям, недавно Кондолиза Райс заявила примерно следующее: французов мы накажем, немцев проигнорируем, а русских простим. Китай остался в стороне от этой истории, что еще раз продемонстрировало мудрость китайского руководства, которой не хватает многим другим странам, пытающимся утвердить свои великодержавные амбиции.

Я не думаю, что о США в принципе можно говорить как о мировом жандарме. Во время упоминавшейся войны в Персидском заливе 1991 года впервые была сказана фраза о наступлении нового мирового порядка, которая повисла в воздухе как фигура речи. Американцы не были готовы не только в Ираке, но и в глобальном масштабе взять на себя ту самую функцию системы, о которой я говорил. Они решили, что для них это слишком дорого и обременительно. Все 1990-е годы Америка занималась повышением своего благосостояния. Но бесхозность остального мира привела к событиям 11 сентября 2001 года, после чего американцы пошли наводить порядок за пределами своей территории, потому что его отсутствие стало непосредственно им угрожать. Речь идет не о жандарме, профессия которого – разнимать дерущихся, а о человеке, который спокойно сидел у себя дома, туда бросили бутылку с зажигательной смесью, кого-то убили, после чего он вышел с ружьем и стал наводить порядок, прежде всего для обеспечения собственной безопасности.

Сейчас США оказались перед очень серьезной дилеммой между гегемонией и лидерством. Традиционно однополярный мир предполагает модель гегемонии, одного центра управления. Модель же мирового лидерства пока существует только умозрительно. Возможно, будет создана международная система, в которую Соединенные Штаты включат те или иные элементы, на тех или иных условиях способствующие поддержанию порядка. Некая иерархическая система во главе с США и управляемая ими при участии других субъектов вполне может сложиться как мировая модель. Пока сложно сказать, как это будет в действительности.

И последнее. Я думаю, что американцы сейчас экспортируют демократию не потому, что они альтруисты, а потому что они поняли, что проблема появления бен ладенов – это проблема дефицита модернизации или, скажем, сложностей модернизационных процессов в условно называемом исламском мире. И демократия представляется единственным средством решения этой проблемы. Демократия в данном случае не является идеологией. Американцы экспортируют демократию не ради нее самой, а потому, что, по вполне прагматическим соображениям, эта политическая модель наиболее приемлема для обеспечения мировой безопасности и снятия многих рисков. Посмотрим, как США смогут развить ее в Ираке. Этот опыт будет иметь колоссальное значение для будущего человечества.


Андрей ПИОНТКОВСКИЙ (директор Центра стратегических исследований): «Западная цивилизация решилась на рискованную активную акцию, полную неопределенности и угроз»
Пока в мировой истории есть только один пример более или менее успешной модернизации в мусульманском мире – это Турция со всеми ее недостатками. И, тем не менее, в некоторых ситуациях бездействие более опасно, чем рискованное действие. Стратегически к этой категории относится попытка модернизации стран «третьего мира». Я согласен с Дмитрием Трениным в том, что проект их активной модернизации и глобализации возник после 11 сентября 2001 года, когда выяснилось, что в мире пора наводить порядок.

Для начала следует понять природу этого вызова. В левой публицистике особенно популярно мнение, что это вызов угнетенных и обездоленных всего мира. Давайте посмотрим, кто эти обездоленные и угнетенные. Осама бен Ладен, Саддам Хусейн, Муамар Кадаффи – очень богатые люди. Террористы, направившие самолеты на небоскребы Всемирного торгового центра в Нью-Йорке, принадлежали к верхнему среднему классу Саудовской Аравии. Основной финансовый спонсор «Аль-Каеды» – королевская семья Саудовской Аравии. Речь идет далеко не о бедных и обездоленных, а скорее о метафизическом вызове привилегированных классов, ощущающих вторичность своего положения в мировой элите, что, кстати, всегда характерно для революционеров. Возьмите лидеров террористов европейских стран 1960–1970-х годов – все они были представителями благополучной буржуазии. В арабском мире вызов Западу бросает элита, которая, располагая грандиозными богатствами в течение десятилетий, ничего не смогла сделать для модернизации своих стран и улучшения положения народа. Это личный метафизический вызов ущемленной эгалитарной второсортности.

Кстати, на этом очень много замешано и в российском антиамериканизме. Он вообще гораздо более характерен для элит. Но я не могу согласиться с тем мнением, что новая римская империя, империя белой расы имеет колоссальное материальное превосходство в плане оружия, силы и других благ, но не имеет превосходства нравственного. Я никогда не соглашусь с нравственным превосходством толп фанатиков, которые по всему мусульманскому миру вышли на улицы после терактов 11 сентября, чтобы отпраздновать массовое убийство. У белой расы есть нравственное превосходство, потому что, при всех претензиях к этой цивилизации, вектор ее движения – это вектор возрастания ценности человеческой жизни, свобод и прав личности.

Нет никаких признаков угрозы устойчивости США как изнутри, так и извне, по крайней мере в ближайшие два десятилетия. Заглядывать дальше было бы просто непрофессионально. Основные потери российской внешней политике во время военных действий в Ираке нанесло не столько вступление в «новую Антанту» с Германией и Францией, сколько двухнедельная оргия торжествующего злорадства по поводу мнимых или действительных неудач Соединенных Штатов, нескрываемой ненависти к ним и ожидания падения «нового Рима». Один мой коллега, которого я глубоко уважаю как исключительно образованного и порядочного человека, с каким-то азартом обыгрывает эту модель Рима, который сметут окружающие его варвары. На одном обсуждении он бросил американским коллегам: «Вы еще встретитесь с нашими авианосцами под китайским флагом в Тайваньском проливе». Это очень характерное, страстное желание ущерба, неудач, гибели Соединенным Штатам совершенно контрпродуктивно. Но, к сожалению, немногие понимают, что, с точки зрения стратегической перспективы, Россия в глазах «варваров» является одной из провинций Рима, если под ним понимать Запад в широком смысле слова.

В целом же надо признать, что западная цивилизация решилась на рискованную активную акцию, полную неопределенности и угроз. Думаю, этот риск оправдан, потому что риск бездействия в данном случае больше. Война в Ираке стала первой дебютной стадией этой акции, которая, на мой взгляд, прошла успешно и скорее усилила в перспективе стратегические позиции западной цивилизации, бесспорным лидером которой являются Соединенные Штаты.


Игорь КЛЯМКИН:
Сегодня все говорят о том, что система международных институтов, сложившаяся после Второй мировой войны, выявила свою нежизнеспособность. Я не знаю, насколько мы готовы к обсуждению возможных путей ее реформирования. Или при нынешнем балансе сил субъектов реформирования просто не возникает? Во всяком случае, перспектива решения всех международных проблем в Овальном зале Белого Дома, очевидно, не будет встречена с симпатией по всему миру. Поэтому, переходя к обсуждению второго вопроса, я попросил бы экспертов больше внимания уделить складывающейся новой системе миропорядка. Можно ли вообще говорить о том, что такая система формируется? Или речь правомерно вести лишь о размывании системы прежней, при отсутствии внятной альтернативы? Война в Ираке актуализировала такого рода вопросы еще больше, чем операция в Косово в 1999 году. В данном контексте интересно было бы проанализировать и внешнюю политику России, которая обозначилась после 11 сентября, а во время иракского кризиса опять стала стратегически неопределенной.


комментарии ()


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Авторизуйтесь, пожалуйста, или зарегистрируйтесь, если не зарегистрированы.
Rambler's
	Top100
Яндекс.Метрика