Просим внимания! Вы находитесь на страницах архивной версии сайта. Перейти на новый сайт >>

Поиск по сайту:

Сделать стартовой страницей

Публикации

Нелюбимы, но необходимы. Либералам никогда не быть большинством, их задача — стать эффективным меньшинством.

07.06.2004
Политолог, председатель фонда аналитических программ "Экспертиза" Марк Урнов на страницах «Новой газеты» анализирует причины непопулярности либерализма в России и предлагает свои рецепты распространения либеральных идей в обществе и увеличения их последовательных сторонников.

Если отрешиться от поэтических метафор, то смысл словосочетания «кризис либерализма» будет прост: в результате думских выборов 2003 года либералы как организованная политическая сила оказались вытесненными из власти. Называть это «кризисом либерализма» вряд ли правильно. «Непопулярность» и «кризис» не синонимы. «Непопулярность» лекарства у больного не означает «кризиса» лекарства. От того, что лекарство не любят, оно не перестает быть нужным.


В отношении либерализма в России сегодня дело обстоит именно так: он нужен, но нелюбим.
Нужен потому, что без усвоения обществом фундаментального для либерализма принципа политической конкуренции эффективной экономики в стране построить не удастся. Вместо этого получим уродливое, коррупционное «хозяйство», главным регулятором которого будет административная дубина.

Далее. Без усвоения рядовыми гражданами и элитой такого элемента либеральной культуры, как умеренное презрение к власти, невозможно отучить власть впадать в восторженное самолюбование. Нельзя заставить ее чувствовать себя нанятым менеджером, обязанным хорошо и скромно делать свое дело и почтительно разговаривать с нанявшими ее гражданами.

Наконец, в условиях «дефицита либерализма» в России резко увеличивается опасность агрессивного национализма и ксенофобии. Националистические настроения у нас нарастали довольно давно. Но откровенно демонстрировать зоологический национализм позволяли себе немногие. Это было стыдно: мешали либеральные «предрассудки». Сегодня они отбрасываются. Национализм начинает отождествляться с патриотизмом, быть националистом становится модно. Между тем национализм легко может уничтожить нашу многонациональную страну.


С учетом сказанного если уж говорить о кризисе, то не о кризисе либерализма, а о кризисе антилиберализма и о том, как непопулярным ныне либералам помочь обществу этот кризис преодолеть.

Но чтобы понять, как помочь, надо сначала разобраться, почему, собственно, либерализм оказался нелюбим.

С моей точки зрения, это не столько политическая, сколько культурно-политическая проблема, порожденная совпадением во времени трех обстоятельств.

Первое обстоятельство — давно и прочно укоренившийся в массовом сознании авторитарный синдром. Кратковременная популярность либералов в конце 80-х — начале 90-х годов объяснялась отнюдь не любовью населения к либеральным идеям и принципам представительной демократии, а тем, что либералы яростнее других критиковали надоевших всем коммунистов. Да еще верой в чудо: вот уберут коммунистов, и в течение 3—5 лет заживем богато. Чуда, разумеется, не произошло. Случилось то, что обычно бывает во времена глубоких социальных перемен: большинству населения стало жить труднее. И началось классическое «бегство от свободы».

Второе обстоятельство — качество элиты. Для распространения либеральных идей нужна элита, «на уровне инстинктов» ощущающая, какую великую ценность представляют для общества политическое и культурное разнообразие, отсутствие раболепия и человеческое достоинство, с какой осторожностью следует применять силу государственной машины. Нашей элите до требуемого уровня еще очень далеко. Впрочем, по-другому и быть не может. Последствия чудовищного удара по элите, нанесенного большевистской революцией и советским режимом, быстро преодолеть нельзя. Мы еще далеко не в полной мере осознали, в какой мере влияет на нас совершенный красными «элитоцид».

Третье обстоятельство — ментальность самих либералов. Многие из них исповедовали странную смесь экономического либерализма и исторического материализма: верили, что экономика в автоматическом режиме переделает политику и нравы. И потому в течение всех лет своего пребывания на ключевых позициях во власти пренебрегали идеей направленного привнесения в массовое сознание либеральных ценностей, направленного избавления людей от тоталитарных стереотипов.

В результате, как точно заметил Д. Дондурей, в 90-е годы свободные от государственного давления федеральные СМИ вовсю пугали население рынком. Это совершенно искренне делали работники культуры, уязвленные снижением своего социального статуса и уровня жизни. Примерно то же происходило в вузах и школах. Естественно, что в такой атмосфере симпатии массового и элитного сознания к либералам — и без того непрочные — быстро улетучились.

Теперь о том, что делать.

Во-первых, имело бы смысл понять, что последовательные либералы в любом обществе были и будут в меньшинстве. И что задача российских либералов состоит не в том, чтобы обратить в свою веру большинство населения (это нереально), а в том, чтобы быть меньшинством эффективным и оберегать от одичания другие политические движения нетоталитарного спектра — от социалистов до консерваторов.

Во-вторых, признав, что непопулярность либерализма в России — это проблема культурно-политическая, следовало бы заняться не только политикой, но и тем, чем раньше пренебрегали, — просветительством. Причем и политическую активность, и «культуртрегерство» целесообразно было бы ориентировать не на общество в целом, а на социальные группы, более других предрасположенные к восприятию либеральных идей и стратегически важные для распространения этих идей.

В-третьих, нужен широкий диалог с нелибералами — для поиска взаимопонимания и нахождения формы выражения либеральных идей, делающей их понятными и приемлемыми для целевых групп.

С помощью такой работы в течение ближайших 10 лет вполне реально было бы увеличить долю последовательных сторонников либерализма с нынешних 3—5% до 10—12%, сосредоточенных в группах, чье влияние на общество существенно выше их численности.

И это явилось бы первым шагом в решении долгосрочной, стратегической задачи: постепенной трансформации нынешней «управляемой демократии» в эффективную демократию, точнее, в конкурентную меритократию — систему с высококачественной элитой (merit — заслуга, достоинство) и полноценными институтами политической конкуренции.

Задача, безусловно, сложная. Но, как говорил Наполеон, «начнем, а там посмотрим».

"Новая газета" № 40
07.06.2004





комментарии ()


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Авторизуйтесь, пожалуйста, или зарегистрируйтесь, если не зарегистрированы.
Rambler's
	Top100
Яндекс.Метрика